Прокурор города рассказал ИА "МОСТ-Харьков" о расследовании дела милиционеров- наркоторговцев, о новых подозреваемых в деле и о том, когда прокуратура планирует передать дело в суд.

8 декабря заканчиваются 2 месяца со дня возбуждения дела о наркоторговле в милиции. На какой стадии сейчас это дело?

Следственно-оперативная группа, созданная по делу, работает очень интенсивными темпами. Мы не стоим на месте, движемся. Дело мы возбудили 9 октября, когда в город Харьков приехала посылка примерно 30 кг наркотических веществ. В ходе получения этой посылки были задержаны два теперь уже бывших работника милиции. За два месяца по факту поставки этой посылки мы полностью все уже отработали. Но у нас есть сведения, позволяющие предположить, что это была не единственная партия наркотиков, которую получала эта группа, поэтому мы сейчас занимаемся более сложной аналитической работой, связанной с ее предыдущими преступными действиями.

Вы сейчас можете сказать, сколько человек входило в группу, и как долго она действовала?

Устойчивая группа – это основные наши фигуранты: Ткаченко (Анатолий Ткаченко - работник ОБНОНа), Кошель (Александр Кошель - заместитель начальника уголовного розыска Харьковской городской милиции), Брум (Владимир Брумм - начальник отделения криминальной милиции по делам несовершеннолетних) и Лемеш (Дмитрий Лемеш - начальник Коминтерновского ГОМа). Они нами установлены и задержаны все, кроме одного – гражданина Лемеша. Это устойчивая группа, которая обеспечивала поставку наркотиков в город Харьков, но потом эти работники милиции отдавали их гражданским лицам на переработку и реализацию. Реализовывали в мелких дозах, как сырье, так и наркотик, готовый к употреблению. И вот сколько таких граждан, которые приходили и покупали наркотические вещества периодически или даже один раз – сказать сложно. Кроме того, есть граждане, которые знали об этой преступной группе и ее деятельности, но, будучи работниками милиции, не предпринимали никаких действий для того, чтобы ее изобличить. Поэтому могу вам сказать, что круг обвиняемых будет очень широкий. Кроме того, мы можем говорить о существовании межобластной группы, поскольку нами установлено, что в Сумской области действовала группа поставщиков наркотических веществ, и мы знаем день их знакомства с нашими основными фигурантами. Можно сказать, что с того момента группа состоялась как межобластная.

В Сумской области тоже люди в погонах?

Нет, там гражданские лица. Причем ранее привлекавшиеся и судимые за аналогичные преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков.

Бывшие сотрудники милиции сами полностью организовывали весь процесс или, возможно у них были какие-то помощники или покровители – в таможне, в СБУ, возможно, в прокуратуре?

Что такое помощники или покровители? Вы имеете в виду, наверное то, что у нас в народе называется крышеванием, правильно?

Совершенно верно.

Нет, я думаю, исходя из данных, которыми мы располагаем, что верхушка этой пирамиды и есть граждане Кошель, Лемеш и Ткаченко.

Эти три фамилии фигурировали три года назад, в 2006-м году в открытом письме на имя министра внутренних дел Луценко, которое якобы подписали сотрудники милиции. Это письмо было размещено на нескольких форумах и интернет-ресурсах Насколько информация, изложенная в письме совпадает с той, которой располагает следствие?

Я знаком с этим письмом, читал его в Интернете. Оно не содержало конкретных фактов и носило больше декларативный характер. Его авторы указывали на преступную деятельность перечисленных граждан. С учетом того, что мы возбудили в отношении них уголовное дело, с учетом того, что на сегодняшний день им предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, следует предположить, что то, что указано в этом письме в отношении них в общем-то соответствует действительности. Насколько мне известно, была проверка по этому письму еще в 2006-м году, ее проводило министерство внутренних дел. Но к нам – ко мне как к прокурору города Харькова результаты этой проверки не приходили и мы не знаем чем она закончилась… Возникает у меня только вопрос, хоть это и не моя компетенция, но каким образом была проведена та проверка – раз. И второй вопрос: почему даже на основании той информации, которая была, сами работники милиции, их внутренняя безопасность, инспекция по личному составу, Киевский главк, почему они дальше не отработали эту информацию? Почему только Служба безопасности Украины вместе с прокуратурой города Харькова и Харьковской области поставила точку в действиях этой группы?

В том письме называли и другие фамилии. Например, Дмитрия Лазарева, который тогда возглавлял областную службу по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. У следствия есть данные, подтверждающие эту информацию?

Нет, нигде фамилия Лазарев в деле не фигурирует. Поймите, мы руководствуемся имеющейся у нас информацией и показаниями наших обвиняемых. На сегодняшний момент у нас есть круг лиц, с которыми мы еще будем работать, у нас есть круг лиц, в том числе работников милиции, в том числе действующих работников милиции, которые как мы предполагаем, связаны с этой группой. Следствие еще идет, мы проводим следственные действия, и, кстати, есть такое понятие как тайна следствия, у нас предусмотрена уголовная ответственность за разглашение тайны следствия, поэтому я сейчас рассказываю в общих чертах. Дело мы еще не закончили, есть еще над чем работать. Есть интересная информация, в том числе, полученная от обвиняемых, которые находятся сейчас в следственном изоляторе. Но мы не можем просто так доверять этой информации - мало ли, может, человек, находящийся сейчас в следственном изоляторе, по каким-то своим меркантильным или нравственным понятиям решил взять и кому-то отомстить. Вот он назвал фамилию, допустим, Иванов: вот Иванов четко сотрудничал с нами, поэтому его надо посадить рядом с нами в соседнюю камеру. Да, информация есть по поводу Иванова, но мы обязаны ее проверить: у источника этой информации выясняем, где, когда, при каких обстоятельствах имело место сотрудничество, чем это подтверждается, какая может быть дополнительная доказательная база и т.д., поскольку наш уголовный процесс построен таким образом, что мы не можем вменить в вину ничем не подтвержденную информацию. Она должна быть подтверждена аудиозаписями, вещественными доказательствами, показаниями других свидетелей, проведенными очными ставками, осмотрами, обысками, выемками.

Обвиняемые признали вину?

Нет. Это только в художественных фильмах показывают, как вызвал грозный начальник, поговорил серьезно, брови нахмурил, - и обвиняемый говорит "да, все, начальник, вы правы" и идет писать чистосердечное. Но еще раз повторяю: даже чистосердечные признательные показания не могут лечь в основу обвинительного заключения и приговора. Информация, которой мы владеем на данный момент, противоречива. Наша задача: направить в суд максимальное количество лиц, виновных в совершении преступления, но только при одном условии – если их вина доказана и подтверждена, не только одними показаниями, неважно чьими, но и другими источниками, другими доказательствами.

Обвиняемые по-прежнему находятся в СИЗО?

Да, мера пресечения, избранная в отношении них, – содержание под стражей. Но заканчивается двухмесячный срок, как Вы правильно сказали, поэтому мы пойдем в суд с ходатайством о продлении срока содержания под стражей и будем просить прокурора области продлить сроки следствия по делу еще на два месяца.

Адвокаты обвиняемых не пытались обжаловать постановление о возбуждении уголовного дела?

Нет. По этому делу адвокаты не пытались обжаловать постановление о возбуждении уголовного дела. Хотя мы в общем-то были готовы стратегически к такому варианту, - практически 90% уголовных дел, которые мы возбуждаем, обжалуются в судах. Но, видимо, адвокаты понимают, что идти с нами в конфронтацию по этому вопросу – это тупик. Кстати, санкцию на арест тоже не обжаловали, за исключением Кошеля.

Была даже информация, что его видели соседи…

Много всякой информации, но на самом деле Кошель находится в следственном изоляторе. Все доводы Кошеля и его адвокатов, его родственников о состоянии здоровья, мы проверили. Суд избрал арест как меру пресечения.

Вы говорили, что при обысках было найдено оружие. Вы выяснили, что это за оружие, откуда оно взялось?

Да, при обысках было найдено и огнестрельное оружие, и травматического характера с резиновыми пулями. Но на сегодняшний день у нас нет информации, что это оружие использовалось в преступных целях. Работники милиции, конечно, имеют право хранить у себя оружие травматического действия, а что касается гражданских лиц, у которых мы нашли нарезное оружие (винтовку), и в соответствии с действующим законодательством данный эпизод будет им вменен как незаконное хранение оружия. Но это не столь существенно по сравнению с другими их обвинениями.

Когда дело будет передано в суд?

Конечно, хотелось бы в этом году его закончить, чтобы новый год начать с другими интересными уголовными делами, но не получится. Будем максимально стараться, чтобы к 8 февраля закончить следствие по основным фигурантам и передать его в суд. Но могут появляться и какие-то одноэпизодные моменты – пришел гражданин Иванов-Петров-Сидоров домой к одному из основных фигурантов, или в машине, или на улице, купил у него наркотики - в отношении таких граждан, мы, наверное, будем выделять материалы, чтобы, как говорится, не засорять дело. Потому что если объединить вокруг одного дела два-три десятка людей, то если в отношении кого-то одного суд решит направить на доследование, "повиснет" все дело. Кстати, первый эпизод планируем направить в суд в самое ближайшее время. Сейчас следователь находится в следственном изоляторе, он знакомит первых двух обвиняемых с материалами дела и будет направлять его в суд.

О каком эпизоде идет речь и кто обвиняемые?

Мы выделяем из общего дела эпизод о поставке очень крупной партии наркотических веществ, в том числе 133 762 капсул трамадола и 1924 таблетки экстази. По этому эпизоду задержаны два человека, арестованы. Один из них гражданин Российской Федерации. Мы соблюли необходимую процедуру в этой ситуации – уведомили Посольство и Консульство.

У россиянина адвокат российский или украинский?

Нецелесообразно нанимать российского адвоката, потому что он недостаточно хорошо знает украинское законодательство. Его родственники заключили соглашение с украинским адвокатом. Ни одного адвоката по требованию мы не предоставляли, все адвокаты работают по соглашению.

А что с наркотиками, о которых Вы говорили?

Все изъятое до таблетки – вы же видите, с какой точностью у нас все указано, - мы все это сдали на специальный склад правоохранительных органов, где хранятся все наркотические вещества, изъятые в ходе операции.

И что с ними будет дальше?

Я надеюсь, что по приговору суда они будут уничтожены.

Почему тот же трамадол нельзя передать аптекам на реализацию как рецептурный препарат?

Это исключено! Это трамадол кустарного производства. Мы обнаружили и уничтожили лабораторию, которая занималась его производством. Этот трамадол был не в упаковках, а расфасован в полиэтиленовые прозрачные пакеты по 10 тысяч штук.

Что грозит этим двоим?

Наказание определяет суд с учетом всех обстоятельств. А Уголовный кодекс предусматривает от 8 до 12 лет с конфискацией имущества.

Они обеспеченные люди?

Ну, для перевозки таблеток трамадола использовался автомобиль Jeep. На него наложен арест. Арестовано все имущество, которое имеется у них обвиняемых.

А оно у них имеется? Или переписано на жен и детей?

Мы арестовали все: машины, квартиры и т.д.