Лидер питерской (в прошлом - харьковской) рок-группы "Разные люди" Александр Чернецкий в интервью информагентству "МОСТ-Харьков" рассказал о том, как пишутся новые песни и как писались старые, о переоценке ценностей, драйве и деньгах.

"АМЕРИКАНЦЫ РАЗБЕГАЛИСЬ ПРИ ВИДЕ РУССКИХ РОКЕРОВ"

Вы много выступаете в Америке, и в песнях довольно часто ее упоминаете. Откуда такая связь?

Это было после того, как мы выпустили альбом "Comeback". В Нью-Йорке в то время существовала русская группа "Боса Нога", которую продюсировал Саша Стецюк. Он предложил нам устроить концерт. Так получился небольшой тур 2001 года вместе с Кошмаром (Евгением Варвой, группа "Ку-Ку" )

В 2002 году некие ребята открыли интернет-портал "Русский рок в Америке". Эдакий рок-клуб, номинально объединявший русскоязычные группы, живущие в разных городах. Начали организовывать концерты и фестивали. В 2003 году проходил Чиж-фест, специально для трех групп, в которых играл Чиж (Сергей Чиграков) – собственно "Чиж и Ко", "Разные Люди" и "Шива", где он сотрудничал с Захаром Маем. Но я тогда сильно заболел, попал в больницу. В общем, не ездил. Уже потом через раз стал попадать к ним. Они еще устраивали опен-эйр "Эхо" на озерах – на три дня снимали американский кемпинг, из которого все американцы сразу же съезжали при виде русских рокеров.

Вы как-то сказали, что Америка не выдерживает русского рока…

Да, это было во время записи "Comeback in America". Борюсик (Борис Шавейников – барабанщик "Разных людей" и "Аукцыона") сначала порвал бочку, потом у Чижа порвалась струна, а в конце Жека Кошмар порвал аккордеон (смеется).

Вообще "Comeback in America" – совершенно чудовищная запись. Запись моно, взятая с видеокамеры. Просто дорожку "мастернули" и пропихнули в "Nox Music" Иосифа Пригожина, где тогда работал Гордей (Александр Гордеев – "МОСТ-Харьков"). Иосиф в то время продвигал Маршала, Носкова, а мы просто воспользовались своими связями (смеется).

Еще история была веселая. Все знали, что Йося никогда ничего не прослушивает. Я приехал к ним в офис, бумаги подписать или какие-то финансовые вопросы решали, не помню. Гордея как раз не было. И мы с парнем, сотрудником компании, вышли покурить. Я у него интересуюсь: "Как думаешь, получится что-нибудь?". Парень отвечает: "Та Йося ничего не слушает, но зато мы под вашу "Русскую Тоску" столько пива выпили, что все устроим" (общий смех).

Этот альбом мы издавали для себя, на память. Получилась сильная дистрибьюция этой версии, и многие люди из-за не очень качественного звучания складывали не совсем верное мнение о группе. Но мы потом исправились и сделали переиздание старых записей.

"МЫ И САМИ НЕ ЗНАЕМ, КАК ПОЯВЛЯЮТСЯ ПЕСНИ"

Сейчас пишете новые песни?

Честно? Есть много идей, но нет дисциплины собраться, сесть и все записать.

С возрастом это не пришло? В смысле дисциплина…

С возрастом приходит немного другая ответственность. Когда в юности пишешь песни, то меньше задумываешься над фразеологией, над какой-то точностью. Просто есть поток драйва, который выплескивается. Может больше азарта. А с годами хочется сделать лучше, чем уже было. И в этом капкан.

Например, Чиж тот вообще пишет песни, а потом утром их перечитывает и выбрасывает в мусорный ящик. Как-то я спросил у Хазы, директора Чижа: "Андрей, когда появятся новые песни?". Он отвечает: "Да что ж вы все пристали? Раньше жизнь была хреновая, Серега об этом и писал песни. Сейчас все отлично, ну не о чем писать!"

А когда лучше пишется, когда все плохо или когда хорошо?

Это секрет, которого никто не знает. Мы сами не знаем, как появляются песни. Именно песни, а не ремесло или рифмоплетство какое-нибудь. Песни просто поражают тебя, и ты находишься в достаточно мученическом состоянии, поскольку тяжело держать это все в голове без бумаги – идею, мелодию и мысль. Бумага – это уже следующий этап. А в этот момент состояние не отпускает настолько, что просто теряешь чувство времени.

Стандартный вопрос для рок-музыканта: если раньше рок-н-ролл был орудием протеста против системы, то как сейчас? Есть против чего еще бороться?

Да, это была музыка-протест: говорить то, что мы думаем за поколение наших родителей, потому что им пришлось все прятать в себе. В общем-то, мы говорили языком улиц то, что люди говорили на кухнях. У нас была возможность сказать это при большем количестве людей, со сцены. И, правда, это был тот глоток свободы, за который все боролись.

Но раньше было против, а сейчас, как мне кажется, рок-н-ролл делает свое дело "за". За человеческие души. Потому что сейчас понятие человека как личности, даже как нации, как страны, фактически не осталось. Мы даже не понимаем, что означает слово "патриотизм". Была ведь чья-то фраза: "Мы продали свою родину за Кока-Колу и мобильные телефоны". И это – правда. У нас ничего не осталось своего, а многие люди стали сходить с ума из-за того, что можно стать в один момент богатым человеком. А деньги, естественно, зло, которое делает человека инструментом, рабом материального.

Произошла сумасшедшая переоценка ценностей. Если брать в контексте рок-музыки, например, человеку говорят: давай ты переделаешь немного здесь, сделаешь по-другому вот это, а здесь изменишь слова. За это будешь получать какие-то дивиденды. Когда человек на это соглашается, то от него самого, от мальчика, который хотел быть Юрием Гагариным, Львом Яшиным, Валерием Харламовым, уже ничего не остается. Остается винтик какой-то системы, который могут вкрутить и точно также выкрутить. А остаться самим собой, прожить в нищете, безвестности, но быть цельным и честным человеком очень тяжело. Это всегда было тяжело, а сейчас тем более.

Так вот, наш рок-н-ролл за то, чтобы мы попытались вернуться к себе настоящими и остаться людьми. С одной стороны это очень просто, с другой стороны это очень тяжело.

Вам предлагали стать таким винтиком?

Неоднократно. Но так как мы все это посылали, то потом перестали предлагать. Бесполезно, ведь рокеры никогда не были частью системы. Это все равно, что разговаривать с бетонной стеной.

У вас есть песня "20 и 6", где звучит фраза: "Однажды в каком-то задрыпаном городе мне вдруг расхочется петь". Вы боитесь этого города?

Нет, ни в коем случае. Мне как спортсмену всегда интересно играть в местах, где не знают, что я делаю. Это чисто спортивный азарт. Легко, когда тебя все знают. Не надо ничего делать, достаточно играть, а люди за тебя споют.

Это песня 92-го года, у меня было состояние между двумя операциями, сначала одну ногу прооперировали, а в декабре должны были вторую оперировать. Тогда я написал "Гудбай" и "20 и 6". Это некое мое сомнение в том – то, что со мной будет, закончится положительно. Я ничего не знал, а хотелось еще что-то сказать. Это была какая-то светлая грусть. И в принципе эта строчка как раз об этом. Все-таки 26 лет – возраст, когда чувства обострены.

Прошло уже больше 15-ти лет. Хочется этот город быстрее найти или наоборот оттянуть встречу с ним?

Если бы хотелось быстрее, я бы просто поставил гитару в чулан и все. И это не был бы я, никто бы меня не понял. Я бы сам себя не понял и презрел, в конце концов.

Это наказуемо Богом – если человек зарывает свой талант, то он будет, безусловно, наказан. Потому, что талант не дан человеку самим себе. Он дан Богом и дан для того, чтобы делать это дело и радовать людей. И никто не в праве его закапывать. И фраза о задрыпанном городе может быть не только конкретно ко мне обращена, а и к тем людям, которые еще сомневаются в чем-то.

"ИСТОРИЯ РУССКОГО РОК-Н-РОЛЛА СДЕЛАЛА ВИТОК И ВЕРНУЛАСЬ В ПОДВАЛЫ"

Ваш крайний альбом называется "Дороги". Привели они уже куда-нибудь или это транзитная трасса без остановок?

Мы долго думали над тем, как назвать этот альбом. Альбом – это не набор песен, там есть некая концепция. Я вообще сторонник концепций. Это, наверное, с "Битлз" началось с их "Сержантом Пеппером". Битлы как всегда были первыми, собрали песни альбома в концепцию.

Это как в книге или кино, где есть своя драматургия. Бывают, конечно, архаичные вещи, но в них тоже есть своя логика. Поэтому людям это интересно слушать, а тем, кто это делает – делать. В этом и есть творчество.

В "Дорогах" половина песен, которые я написал еще очень давно. "Земляничные Поляны", например, 86-го года. Некоторые песни я не записывал, а некоторые вообще никогда не играл на своих концертах и даже квартирниках. Эти песни ждали своего часа, они как бы остались без времени, например, "Отторжение" или "Год".

"Дороги" - это спираль. История русского рок-н-ролла сделала 20-тилетний виток и вернулась к тому состоянию, когда рок опять ушел в подвалы. И может это так и должно быть и року как раз место в андеграунде, по большому счету. По крайней мере, для нашей страны. Потому, что во всем мире рок-н-ролл так и существовал, там были другие векторы, и людям не нужно было менять свое "я". За рубежом рок-н-ролл все же коммерческая вещь – это стадионы, это целые корпорации, выпускающие музыку. У нас же свой менталитет.

Люди, которые владеют телебашнями и радиостанциями, никогда туда не пустят людей свободолюбивых. Они понимают, что это неуправляемый народ, поэтому с ними дела лучше не иметь.

Мы же всю жизнь находимся в дороге. Проживаем несколько жизней – юность, отрочество, зрелость. Бывает, и с нуля начинаем. Дороги – это путь, движение, драйв, то есть кач, который есть в рок-н-ролле.

Я еще потом подумал, что моя фамилия каким-то образом ассоциируется с дорогами. Чернец – монах на Древней Руси, который ходил по дорогам, нес веру по деревням и городам. Был путником, странником. Мы несем свой рок-н-ролл по дорогам.

Не тяжело это все? Позавчера в Донецке, вчера почти четыре часа концерта в Харькове (интервью записано 9.01 – "МОСТ-Харьков"). Откуда берутся силы?

Четыре часа? Я даже не заметил, честно говоря. Знаете, если бы не было такой жизни, то я бы давным-давно уже постарел. Происходит такая замечательная вещь, как энергия, которую ты отдаешь. Причем я всегда стараюсь отдавать максимально, потому что знаю – сам себе не прощу и организм мне этого не простит, если не буду выкладываться по полной. Каждый раз пытаюсь найти предел или заглянуть за него. За предел человеческой возможности.

Энергия, которую я получаю, во много раз больше той, которую отдаю я. Есть фраза: "сцена лечит". Из Донецка мы ехали 9 часов в сидячем поезде. Настолько тяжело было, что даже не пилось. Но бывало и хуже. И в Харькове после первых песен я начал понимать, что то, что я получаю – это бальзам из открытых человеческих душ. Я как будто пытаюсь упасть, как на росу, чтобы она меня возродила к жизни. Это происходит каждый раз, эти чудеса, в разных городах, в разных местах и разных странах. Поэтому я знаю, что то, что я делаю ни в коем случае нельзя делать плохо. В полноги или в полруки. Потому, что тебя потом паралич кармически настигнет (смеется).

Одним словом – это рок-н-ролл.

Где проще играть – в местах, где вас знают или в местах, где вас никто не слышал?

Мы редко играем в местах, где нас не знают. Потому, что люди с деньгами просто так не расстаются. Как они пойдут на концерт человека, которого не знают в принципе? Только случайно. Или если друзья приведут.

Был один случай в Америке, в Ричмонде, в штате Вирджиния. Джо, профессор местного института, преподаватель русского языка пригласил на так называемый творческий вечер. Раз в год у них проходят русского языка, куда приглашают русскоязычных музыкантов или литераторов. Из ста человек никто не знал, кто такие "Разные Люди" и Саша Чернецкий тем более.

Мне это было очень интересно, хоть и тяжело. Тяжело рассказать о себе так, чтобы людям было интересно. Причем каждый студент понимает от силы половину твоих фраз. Я еще связал три песни о разных странах – "Comeback in America", "Узи" об Израиле и "Печаль" про Украину. Концерт проходил в течение двух часов, но это было "здесь" и "сейчас". Ни один человек не ушел, им это было действительно интересно, люди открывали для себя что-то новое. После концерта преподаватели спрашивали меня: "Где эти диски, на которых есть много-много песен? Я буду слушать их всю ночь, чтобы завтра преподавать их своим ученикам".

Вообще, каждая секунда жизни прекрасна и хороша тем, что она есть. Прекрасно, что мы имеем возможность жить среди миллиарда песчинок, случайно рожденных во Вселенной, жить в полный рост и оправдывать свою жизнь – не быть сволочами и жить для людей. Только тогда твоя жизнь имеет смысл. Если живешь для себя, то с твоей смертью тебя и не станет. Так легче и проще – жить для людей. По крайней мере, когда ты умрешь, останется память о тебе, и ты будешь жив в людях, в том, что ты делал.

"ХАРЬКОВ ВСЕГДА НАЗЫВАЛИ ГОРОДОМ "ТЯЖЕЛОГО ПРОКАТА"

Группы, в которых вы играли в разное время, исполняли совершенно разную музыку - от хэви и хард-рока до лирического рок-н-ролла. Откуда такие метаморфозы?

Во-первых, название "Разные Люди" определят многое. Но дело даже не в этом. Я, фактически, не имею музыкального таланта, толком не научился ни петь, ни играть. Может быть, поэтому не придерживаюсь какой-то стилистики. Вообще я люблю тяжелую музыку и все, что связано с роком 60-70-х годов. "Deep Purple", "Led Zeppelin", "Slade", "AC/DC". "Beatles", конечно, отдельно стоят.

Вообще Харьков называли городом тяжелого проката. Недаром же существует "Металлист", в котором я провел все детство, играя в юношеском составе (смеется).

И разнообразия хватало. В 89-ом помню рок-фестиваль против сталинизма. Три дня концертов, около тридцати групп, среди которых "Калинов Мост", "Чайф", "Веселые Картинки", Егор с Янкой. И ни одной группы, похожей стилистически на другую.

Сейчас кого-то можете выделить из современных рок-исполнителей?

Я, как и любой меломан, слушаю много. Но выделить кого-то не возьмусь, не эксперт. Хотя как-то в Америке включил рок-станцию, где играли абсолютно разные группы, но я их почему-то всех знал. "Radiohead", "Blur". Их не объявляли, но я их знал.

Если сужать круг, то из современных групп для меня попали в точку "Nirvana" и"Red Hot Chili Peppers". Если брать музыкантов, то для меня сыграли большую роль Высоцкий и Леннон.

В свое время Майк Науменко сказал, что вырос на "Битлз". И о смерти Джона Леннона сказал, что лучше бы убили Пола Маккартни. Вы согласны с этим?

Я был в Питере на выступлении Маккартни. И был очень благодарен судьбе. Помню, приехал на концерт с больной головой, три дня ничего не спасало, никакие лекарства. На Дворцовой шел дождь, а мы без зонтов, промокли все. А уйти невозможно. И через 20 минут вижу себя со стороны прыгающим и орущим вместе с толпой под песни "Hard Day’s Night", и думаю: "Неужели голова болела? Спасибо тебе доктор Пол!"

"НЕВАЖНО, ЧТО ТЫ БУДЕШЬ БЕДНЫМ И НЕПРИЗНАННЫМ, ГЛАВНОЕ – ЧТО ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ЧЕЛОВЕКОМ"

Рок-н-ролл в свое время многих спас, многим помог. Я вот читал, какой-то парень после песни "Водка" написал (в вашем ЖЖ, кажется):"Спасибо, Саша, за эту песню, потому что я раз и навсегда расстался с водкой"…

Он не написал, он был на том квартирнике в Москве. Сидел парень, весь в наколках, года 24 ему (не то что старик пропитый какой-то)… и он меня через песню просит спеть "Водку". Мне чего-то вот не хотелось ее играть. И я у него спрашиваю: "Ты извини, а чего ты так к этой песне?.." А он говорит: "Вы знаете, у меня была такая история – я сильно пил и родители не знали, что со мной делать, а потом я посмотрел этот клип и бросил пить. В общем, родители передают вам большой привет". Я не ожидал такого. И знать бы, почему эта песня так на него повлияла.

И еще одну историю расскажу о парне, которого зовут Игорь Ойстрах – это губной гармонист Умки. Он, кажется, сам из Харькова, сейчас в Москве живет. И он рассказал историю, в которую очень сложно поверить...

В 2002 году он ехал в машине за рулем, и в какой-то момент с ним что-то произошло, он потерял координацию, ну, и фактически сознание – он пытается выйти из машины, а ноги не идут. Как-то ему помогли, вызвали скорую. И вот он просыпается в одной из московских больниц и не может пошевелить ни руками, ни ногами. Ему поставили диагноз "рассеянный склероз". Вообще, так сразу рассеянного склероза не бывает (он, кажется, при сахарном диабете развивается). А у него случился удар этого рассеянного склероза, невесть откуда взявшегося. Родным сказали, что дело плохо: вылечить его невозможно, но будут ему давать какие-то препараты, которые будут сдерживать болезнь, но вылечиться нельзя.

Потом друг ему в больницу плеер принес, чтобы нескучно было. Ну, и кассеты какие-то. И одна из кассет – наш альбом "911". Друг его ушел, Игорь включил "911", и говорит, сразу почувствовал, что кожу как будто тысячами маленьких игл прокалывают… Через неделю ему стало лучше, через две он стал подниматься с кровати. А в конце месяца был профессорский обход. Подходят к нему, профессору говорят, мол, это больной Ойстрах, у него рассеянный склероз такой-то степени. Этот профессор к Игорю подошел, посмотрел, попросил "сделай то, сделай се"… а потом говорит: "Я сейчас буду кого-то увольнять. Какого черта вы здорового человека в больнице держите? У нас людей класть некуда, очередь стоит… Завтра на выписку!" Вот такая история.

"Разных людей" можно использовать в лечебных целях?

Получается так. И это только истории, о которых я знаю.

А как спасаться тем, кто не слушает рок-н-ролл?

У каждого своя дорога. Я не могу дать рецепта. Во всяком случае, точно не наркотики или что-то подобное… В принципе, все написано в Библии. И если ты будешь выполнять хотя бы часть тех заповедей, которые там записаны, то сделаешь мир лучше. Прежде всего, свой мир. Фраза "Жизнь стоит того, чтобы не быть сволочью" – она, наверное, оттуда.

Жить открыто, честно, не врать, не юлить, быть цельным человеком для меня намного проще, чем изворачиваться, обламывать друзей, делать какие-то гадости. Неважно, что ты будешь бедным и непризнанным, главное – что ты останешься человеком. А то, какой ценой ты пытаешься заработать себе дивиденды и славу – это же чудовищная цена. И ты за нее расплатишься.

"СЛУШАЕТ ВЫСОЦКОГО" – ЭТО БЫЛ ВЕКТОР, КОТОРЫЙ ГОВОРИЛ О ЧЕЛОВЕКЕ СРАЗУ ВСЕ"

Когда давно читал ваше интервью, там вы сказали, что "умные слова – это не рок-н-ролл". Сейчас отношение к музыке поменялось? Что для вас рок-н-ролл?

Рок-н-ролл – это жизнь. Некоторые говорят, что рок-н-ролл – это стиль жизни, а мне кажется, что рок-н-ролл и жизнь понятия неразделимые. Только я свою жизнь называю рок-н-роллом. Для меня это настоящая дружба, непредательство, патриотизм, самопожертвование, честность – это такие общечеловеческие понятия. Рок-н-ролл, по большому счету, это музыка, которая своим брутальным звуком, драйвом помогает сказать то, что я думаю о своей жизни.

Рок-н-ролл – это для меня такая музыка прохожих, только кто-то умеет играть на бас-гитаре, кто-то на барабанах, а потом они собираются в группу и говорят тем же языком, которым мы говорим на кухнях или за пивом о футболе, о девчонках. Это то, что мы хотели бы сказать, но у нас не хватает времени. И, в конченом итоге, рок-н-ролл позволяет найти одиноких людей, которые живут в разных местах Земли, - благодаря этой музыке они встречаются на концертах, общаются, кто-то женится.

Я, например, думал, что друзья закончились с последним звонком в школе – думал, потом уже будут сослуживцы, товарищи, но не друзья. Потому что там (в школе) мы были все равны: все были бедными и все были пацанами. А оказывается, что и после сорока можно найти друзей, что есть еще люди, которые были такими же одинокими и думали: "Господи, неужели мы такие уроды, что все, то мы любим, - этого нигде нет. Заходишь в магазин – а там продают одну попсовую шнягу. Неужели все люди любят то, что нам впаривают?.. этот шансон…". А благодаря рок-н-роллу такие люди находят друг друга и понимают, что их не так уж мало. Знаешь, как раньше было: если кто-то слушает Высоцкого, это значит, что там какие-то алкаши, наркоманы, гопники и диссиденты, и нужно вызывать милицию. А для нас "слушает Высоцкого" значило – это наши люди. И неважно, кто он, сколько ему лет, где он работает. Это был вектор, который говорил о человеке сразу все! Так вот для меня и рок-н-ролл.

Было время, когда в "Разных людях" писали трое. Тяжело так работать?

Да это вообще золотое время было. В группе "Beatles" писали четыре человека, и это им не мешало, а наоборот развивало. У нас было по-другому: мы сразу договорились, что каждый будет петь свои песни. В каждый концерт мы включали те песни, которые писались сейчас, которые нам хотелось петь. У нас еще такое соревнование с Чижом: вот он напишет песню, а я ему – две. У него ж еще аккорды достаточно замороченные (смеется). Мне было достаточно одного аккорда чижовского, чтобы написать песню. Сразу столько ассоциаций от непривычного звука. И так мы соревновались. Тогда время было другое – ничего, кроме рок-н-ролла, не было: ни попсы, ни шансона…

Советский Союз, конец 80-х, начало 90-х – концерты были единственной радостью. Когда еще моя группа играла плохо, а уже появился харьковский рок-клуб подпольный (в 1985 году), они делали концерты в общежитии на Отакара Яроша. И там, значит, были группы "Буфет" (Кривуля), "Игра" (потом "Товарищи" стала называться), был Паша Павлов… в общем, нас было мало. Мы еще по четвергам в ДС (Дворце студентов) "скулежки" после работы устраивали… Шумилин, Олейник, Мартын (такой себе директорат рок-клуба) решили, мол, уже перестройка, уже, наверное, не запретят. Действительно, сначала это было все незначительно. А потом в 87-м году, когда первый трехдневный фестиваль прошел в ДК ХТЗ, был такой резонанс, что половину партийных работников потом поувольняли.

Фестиваль потряс город и умы людей – там столько народу отвязывалось! Все эти панки, в булавках… со всей Украины. Ну, а ХТЗ это что? Это гопники, которые ждали окончания концерта... (смеется) Мы там с ребятами решили: "По одному не расходиться, все собираемся…" Ну, значит, концерт заканчивается, а эти ждут, красавцы. Но у нас же тоже люди немаленькие… Я помню: по одной стороне проспекта от ДК идет пара тысяч неформалов (кто в чем, но все – одеты нестандартно), какое-то знамя развернули, кто-то на флейте играет. И вся эта братия идет в сторону метро. По другой стороне идет тысячи полторы гопников в "адидасах". И посередине – "бобик" милицейский…

Такая вот жизнь была, такой рок-н-ролл.

"РОССИЯ НАСТОЛЬКО ВЕЛИКА, НАСКОЛЬКО И БЕЗЗАЩИТНА"

Есть старая песня "Волкодавы", есть новая "Страна" – и в них очень много аналогий. Можно сказать, что Россия – тот же СССР, только название КГБ сменилось?

Трудно сказать. Россия – многонациональная страна, больше 250 национальностей. В этом плане – да, СССР остался.

А контроль, "колпак" остался?

Это, я думаю, преувеличенная метафора. Россия осталась вот такой, как в то время, когда Гоголь писал: дороги и дураки. То есть коррупция… ну, в общем, как и в Украине.

Но я тебе скажу: когда мы приехали в Питер 10 лет назад, моего ребенка взяли в садик, не требуя никаких прописок и тому подобное. И в первый класс приняли нормально, никаких проблем.

Но, действительно, есть какие-то перегибы. И было бы смешно, если бы их не было. Россия настолько велика, насколько и беззащитна. Там нельзя без некой государственной монополии: с одной стороны китайцы, которые потихоньку просачиваются, на Кавказе постоянные проблемы. И, в принципе, я не знаю, какое еще может быть правление в такой стране. Там демократии никогда не было, и, наверное, не будет.

У вас есть песня "Лопань-река", где есть слова "завали президента". Такое в России можно писать, петь?

Почему нет? Там нет так называемой цензуры на рок-концертах. Например, Борзыкин (группа "Телевизор") поет "твой Путин фашист", причем на площади. Юра Шевчук участвует в маршах несогласных, которые почему-то сильно прессуют. Не понимаю, зачем… выходят обычные интеллигенты, которые хотят, чтобы не было уплотнительной застройки центра Питера, чтобы его не раздербанили. И чтобы их остановить, перекрывают улицы, вызывают БТР’ы. Этого я понять не могу.

ЕСТЬ ФРАЗА "НИКОГДА НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕЙ" – И ЭТО ПРАВИЛЬНО

На прощание мы хотели бы провести небольшой блиц: короткие вопросы – короткие ответы. Если была энциклопедия Чернецкого, какое бы в ней было определение рок-н-ролла?

(задумался) Рок-н-ролл – это жизнь, наверное. Но для меня это такое объемное понятие, что… жизнь, наверное, именно то.

Есть известная фраза у Гребенщикова о том, что рок-н-ролл мертв. Вы согласны с ней?

Для того чтобы рок-н-ролл был мертв, нас всех нужно собрать, убить, закопать и надпись написать, что "рок-н-ролл мертв" (общий смех)… но это вряд ли когда-нибудь произойдет.

Главные для вас личности в кино, музыке и литературе?

Высоцкий – в музыке. Кино – здесь Данелия, Гайдай… А литература – классики наши, тот же Чехов… Ричард Бах, наверное.

Делали ли поступки, о которых сейчас жалеете?

Есть такая фраза "Никогда ни о чем не жалей" – и это правильно, потому что изменить ничего уже нельзя. Честно говоря, хотел быстро сказать, что "нет"… но, наверное, пусть так и останется.

Хотелось в какой-то песне аккорд изменить или сложнее сыграть?

Мы и так сложно играли. В одно время мы песни настолько переделывали – до неузнаваемости.

Чиж говорил, что до конца даже не понимал этих аранжировок, синкоп…

Синкопы – это одно. Больше всего его раздражало (как потом выяснилось): принес он песню, сделали, классно звучит. Потом мы, значит, говорим: "А теперь, Паша, нужно ее взорвать". И все. От песни ничего не оставалось. Потому что там делалось под Clawfinger, там – под Red Hot Chili Peppers, и вместо песни, которую уже завтра на концерте нужно играть, получалась какая-то другая. Это все последствия того, что нас обвиняли еще в ГПД, мол, у нас нет музыки – только тексты. Хотя там – если взять и послушать записи – и полифония, и многоголосие. В общем, мы играли довольно сложную музыку. Нет, людям надо было еще сложнее. Мы до сих пор думаем, как аранжировки посложнее сделать (смеется).

Приходилось ли в жизни идти на компромиссы?

Да как сказать… Наверное, да. Ведь человек – не бог. Но тут нужно договориться о понятиях: если мы говорим о какого-то рода предательстве – то это останется предательством. Если мы говорим о том, что от такого компромисса будет кому-то польза, то да, я готов идти на компромиссы.

Ну, и футбольный вопрос. Представьте, что в финале еврокубка встретятся "Металлист" и "Зенит". За кого будете болеть?

А ты от меня другого ответа ждешь? Угадай с двух раз (смеется).

"Металлист"?

Конечно.

Фото: официальный сайт "Чиж & C^о", страничка Чернецкого "ВКонтакте", ИА "МОСТ-Харьков" (Михаил Масловский, Дмитрий Неймырок)